Коробочка для Юли

Она сама поступила в театральный университет имени Карпенко-Карого, но в последний момент все бросила и поехала домой в Черновцы. Сейчас Юлию Зорий можно наблюдать в будни с 6:30 до 8:45 на телеканале ICTV в программе «Утро в Большом Городе». Как она снова оказалась в Киеве и при чем здесь любовь?

Время встречи переносится дважды. И для телевидения это еще очень хороший показатель. Я бы даже сказала, что мне дико повезло, ведь утреннее шоу только на старте. Не уверена, удается ли поспать ведущим, режиссерам, операторам проекта… Несколько раз в жизни мои знакомые счастливо сообщали, что наконец-то устроились на ТВ! И исчезали из поля зрения в лучшем случае на полгода. Телевидение — это как черная дыра, только белая. 19:00  для   человека, который  проснулся  в 4:00, — почти полночь. Но в переговорную канала, где я жду встречи с Юлией, как порыв свежего ветра, врывается продюсер программы — Инесса Соболева. Она прибежала прямо с репетиции, откуда Юлю еще не отпускают. Я едва успеваю приподняться, как она уже трясет мою руку: «Очень приятно!»

«Мы — это телеверсия соцсетей. У нас два часа реально самой свежей информации. Обычно утренние программы наполняются так называемыми консервами — сюжетами, снятыми заранее. Может, даже за пару месяцев до того. Мы не можем себе этого позволить. У нас все очень «живое», здесь и сейчас! Что еще необычного? В студии нет подсказчика, суфлера. Все два часа ведущие говорят от себя. Мы изначально искали не говорящие головы, а личностей».

Отмечаю еще одну особенность студии: окна выходят прямо на оживленную киевскую улицу — Паньковскую. Не боится ли режиссер наплыва желающих передать приветы в прямом эфире ICTV? По игривому огоньку в глазах поняла: не боится, а ждет с нетерпением. Приходите.

Появляется Юля — уставшая. Это и понятно, на ее биологических часах — уже за полночь. Я настроилась на сложное интервью: человека сперва нужно взбодрить, растормошить, а потом уж просить рассказать о жизни. Но при первом же вопросе девушка будто включается. Становится понятно: стихия — огонь. Взбодрилась по итогам интервью и я.

— Мой папа — военный, поэтому почти все детство мы куда-то переезжали. Но как бы далеко от родных Черновцов ни уехали, каждый месяц к нам приходила посылка от бабушки и дедушки. В которой обязательно — обязательно! — была коробочка для Юли. Со сладостями, с игрушками, одеждой. Маленькая, но моя личная. Я так ее ждала всегда. Однажды бабушка не успела приготовить эту коробочку — как я расстроилась! Но все равно, кажется, меньше, чем сама бабушка, когда узнала, что я искала коробочку и не нашла. До сих пор с теплотой и благодарностью вспоминаю коробочку для Юли.

— В детстве тоже собирали вокруг себя зрителей?

— Кстати, да. Папа любит вспоминать, когда гости собираются за столом, как я пела песни в автобусе по дороге в детсад. Как командовала официантами в кафе и вообще за словом в карман не лезла. Поэтому неудивительно, что в 12 лет я оказалась в театральном кружке при Доме культуры. К тому времени мы уже осели в Черновцах. Ездила на конкурсы чтецов и декламаторов, занимала там какие-то места. Много мероприятий разных было. В новогодних спектаклях я была бессменной Снегурочкой. Мы давали по 3-4 концерта в день, так я и заработала свои первые 25 гривен. Это были большие на то время деньги. Помню свой восторг: целых 25 гривен! Купила маме помаду и дезодорант, а сестре — чупа-чупс и шоколадку…

— А себе что?

— Да ничего. У меня до сих пор так: лишь бы что-то подарить. Если кто-то хвалит мою вещь, то мне тут же хочется ее подарить человеку.

— Помните момент, когда закончилось детство?

— Это случилось, когда не стало мамы, — лет пять тому. Она заболела. Вот тогда, собственно, я и поняла: наверное, детство закончилось. Это ситуация, которая изменила меня очень сильно, произошла переоценка абсолютно всего. Потому что я потеряла не только маму — я потеряла друга. В тот момент поняла, что мы легкомысленно относимся к близким, уделяем им очень мало времени. Потом находила письма, которые писала маме в Италию (она там работала, как многие из Западной Украины), в них я по сто раз напоминала, как ее люблю. Перечитывала и понимала, что это очень важный момент. После трагедии наша семья еще больше сплотилась — папа, младшая сестра, бабушка и дедушка. И если раньше на праздники мне хотелось куда-то уйти из дома, отметить с друзьями, то сейчас я все свободное время стремлюсь проводить дома с родными.

— А кем мечтали стать?

— Я вот думала, если бы боженька спустился и спросил: «Какой ты хочешь талант?», я бы попросила голос. Я бы та-а-ак пела! Восхищаюсь людьми, у которых красивый голос. А так я мечтала о сцене. Со временем поняла, что речь идет не столько о театре, сколько о телевидении. Мне всегда нужны были зрители.

— Почему тогда не поступали в театральный?

— Поступала! После первого курса политологии в Черновицком университете решила попробовать поступить в Карпенко-Карого. Все говорили, что там сумасшедший конкурс: 14 человек на место — то есть попасть без связей нереально. Папа меня легко отпустил. Он думал, наверное, что я своими силами туда никак не смогу пробиться. Я готовилась три месяца. Ну очень готовилась! И прошла. Меня уже брал к себе в группу один преподаватель-режиссер, оставалось лишь утрясти какие-то формальности. Я позвонила папе и говорю: «Берут». Он: «Как?!» И папа сказал, что если я так легко поступила сама, то, может, стоит окончить хотя бы 3-4 курса политологии, а потом уже вернуться к актерству. Я прислушалась к нему, потому что, наверное, очень устала уже на тот момент. Мне хотелось скорее домой — и я уехала в Черновцы. Кстати, никогда не жалела об этом. Я четко знаю: все, что случается, — к лучшему, должно было произойти именно так.

— А как вы попали в журналистику?

— Студенческую практику мы проходили на радио и ТВ в Черновцах. Поэтому, когда открылась новая телерадиокомпания в городе, я подала резюме. Когда меня послушали в читке новостей, шеф-редактор сказал, что мне еще месяца три нужно будет попрактиковаться, прежде чем выйти в эфир. Но уже через неделю я сама писала и читала новости. Как-то все легко пошло. Потом были прямые эфиры и в конце концов авторская программа — интервью с известными черновчанами обо всем, кроме работы.

— А как же учеба?

— Успевала! Три курса я работала на зачетку, а потом, как говорится, зачетка работала на меня. «Ну это ж Зорий! Что ее спрашивать? Она всегда готова».

— То есть в Черновцах вы были звездой?

— Городок маленький, меня узнавали на улицах. Но я чувствовала, что мне становится неинтересно. Никакого роста! Да и личные обстоятельства способствовали смене обстановки. Поэтому решила ехать в Киев — искать работу на телевидении.

— Несчастная любовь?

— Я вообще считаю, что несчастной любви не бывает. Если отношения приносят душевную боль, то это вовсе не любовь. Это какое-то времяпрепровождение, где один человек занимает чужое место. Скорее, это были нездоровые отношения. Но именно они подтолкнули меня к крутому повороту — переезду в Киев. Все к лучшему.

— А сейчас вы влюблены?

— Да, в работу. Сейчас мое сердце полностью отдано любимой работе.

— Как вас встретил большой город?

— Здесь живут родные — дядя и тетя, — так что в Киеве я бывала часто. Они меня приютили — то есть жить мне было где, к тому же я постоянно чувствовала их заботу и поддержку. Это с одной стороны. А с другой — целый год ходила по кастингам и не могла найти работу. Наверное, не осталось ни одного канала или радиостанции, куда я не отправляла свое резюме. Я посетила миллион кастингов — никуда меня не брали. Уже думала: может, я профнепригодна? Может, это не мое? Чтобы хоть как-то отвлечься, устроилась в кофейню официанткой. Это был очень интересный опыт: мы сами обжаривали кофе, я знала все 26 сортов по вкусу… Но однажды мне позвонили с канала «Украина» и пригласили на кастинг ведущей погоды. Я пришла, огляделась и поняла, что шансов у меня нет. Знаете, какой у нас стереотип? Ведущая погоды должна быть такая — эгегей! Вот и пришли девушки высокие, стройные, с формами. Мой рост? 1,70. И я сижу, тереблю в руках жетончик на метро и думаю: я тут не подхожу ну никак! Поэтому первая вызвалась, отстрелялась без суфлера и забыла об этом кастинге. Но недели через три перезвонили. Я прошла!

— Но долго на «Украине» вы не задержались…

— Да, узнала, что ТРК «Эра» ищет ведущую утреннего шоу, рискнула — и подошла им.

— Утреннее шоу — это очень ранние подъемы…

— Ранние подъемы были еще на «Украине». И я прекрасно помню, что просыпалась абсолютно счастливой. Пусть и в полчетвертого ночи. У нас была традиция: в 4:30 мы собирались всей командой утреннего шоу на канале, пили кофе, обсуждали новости. Любила очень такое утро.

— Как в итоге вы оказались на ICTV?

— Прошлым летом появилась информация, что канал ICTV будет запускать утреннее шоу. Многие знакомые отправили туда резюме, выслала и я. Потому что, если честно, немного устала от политической темы на «Эре». Каждое утро у меня было 4-5 гостей — депутаты, экономисты, социологи, политики, дипломаты, — с которыми я обсуждала политические вопросы. Хотелось чего-то более легкого. Первый кастинг ICTV провели осенью, весь ноябрь и декабрь я ходила на пробы как на работу: нас отбирали и отбирали. Девочек становилось все меньше и меньше, парней тоже. До самого конца мы даже не знали, сколько человек возьмут на проект. Прояснилось все, лишь когда отобрали меня, Антона Равицкого и Павла Казарина.

— Было ли у вас ощущение, что могут выбрать именно Антона и Пашу?

— Я с ними пересеклась уже практически в финале. Но сразу почувствовала в ребятах хорошую команду: словила себя на мысли, что не переживаю за них. Знаете, как во время кастинга волнуешься за коллегу из своей команды: «Ой, сейчас что-то не то скажет, наверное. Не сориентируется…» А с Антоном и Пашей у меня не было таких мыслей. И как потом оказалось, у них возникла такая же уверенность во мне. Если даже случается какая-то заминка, мы знаем: все равно кто-то из нас из этой ситуации как-то выкрутится. Паша очень эрудирован, кажется, может поддержать любой разговор. Он — известный политический журналист. Антон — из Одессы, у него прекрасное чувство юмора. С ними интересно и весело! Как, думаю, и зрителю с нами.

Восемь вечера, интервью окончено. Юлию еще ждут на репетиции. Мы благодарим друг друга за общение, прощаемся. Юля поднимается и направляется к двери. Вдруг резко оборачивается: «Вы о маме там сильно не расписывайте, мне все еще тяжело об этом говорить. Не знаю, верите вы в это или нет, но моя мама мне помогает. Я чувствую. Все благодаря ей. Я потеряла маму, но обрела ангела-хранителя. Это совершенно точно».

Кажется, что коробочка для Юли никогда не опустеет.