Все мужики сво…

Искоса глянув на будильник, я повернулась на другой бок и поплотнее      закуталась в одеяло. Просыпаться не хотелось, хотя была половина одиннадцатого утра.

— Верочка! Я ушла в магазин! — прокричала из прихожей мама. Промычав: «Угу», я укрылась с головой. Дверь захлопнулась, после чего   несколько минут было тихо. Потом резко зазвонил телефон.

«К черту!» — сонно пробормотала я. Звонивший так не считал, поэтому упрямо продолжал добиваться ответа. Наконец я не выдержала. Сорвав с головы одеяло, потянулась к трубке: «Да!»

— Обнадеживающий ответ! — заигрывающе произнес голос в трубке.

— Не для тебя, — пробурчала я.

— Жаль, — вздохнул Мирон. — Я соскучился. Не хочешь уделить мне пару часиков?

— Не хочу… — я очень старалась говорить сухо, однако это давалось мне с большим трудом.

— Ну хотя бы час. Я приеду к тебе, когда скажешь. Если Екатерины Максимовны не будет, конечно.

— Мне нужно обрадоваться? — сердито поинтересовалась я. — Только потому, что тебе захотелось со мной переспать?!

— Не злись. Я в самом деле соскучился.

— Ну, знаешь ли! А как же твои слова о том, что мы не созданы друг для друга?!

— Для брака, — поправил он. — А для любви… Для любви как раз наоборот.

— Скажи об этом своей жене! — язвительно буркнула я. — У тебя все?

— Не будь букой, тебе это не идет.

— Пошел к черту! — взорвалась я. — И не звони мне больше, понятно?! Никогда!

Я в сердцах бросила трубку. Взглянув в зеркало, заметила, что у меня пылают щеки. Ну вот, опять настроение испортил, теперь будет ужасный день. А ведь у меня и без того все плохо: ни мужа, ни детей, ни постоянной работы. Сижу над этими проклятыми переводами, а платят копейки. Короче, кошмар! Поднявшись с постели, я побрела на кухню. Включив чайник, присела к столу, задумчиво подперла рукой подбородок. Почему мне так не везет? Кругом в пролете. Вот и с Мироном рассталась, а ведь больше двух лет жизни на него убила. Все ждала, что ему надоест разрываться на два фронта и он бросит свою змеючку-жену. Просчиталась. Впрочем, не было никакого расчета, я его действительно любила. Очень… Хотя познакомились мы довольно странно. Мирон стоял за мной в очереди в кассу, держа на весу полиэтиленовый пакет с живыми раками. Очередь двигалась медленно, поэтому «узники» успели прорвать клешнями пакет. Парень не нашел ничего лучшего, чем вывалить их в мою тележку. В запальчивости я обозвала его растяпой, а он вдруг сказал: — Знаете, вы похожи на рембрандтовского херувимчика. Даже когда злитесь. Я не ответила, но всю дорогу домой вспоминала его улыбку и это странное сравнение с херувимом. С чего такое пришло ему в голову?.. Спустя два дня мы снова встретились в том же супермаркете. Разговорились, потом он проводил меня домой. Прощаясь, попросил номер телефона. Через два дня позвонил, чтобы пригласить на свидание. Я согласилась, и с тех пор мы встречались каждые три дня. Свидания были для меня чем-то вроде праздника, однако немного удивляло то, что Мирон упорно не хотел знакомиться с моей мамой и своим родителям меня представить почему-то не спешил. Спросить о причине я не решалась, понимая, что он может воспринять это как намек на то, что пришла пора жениться. Так прошел год, а потом… Потом я увидела его на автобусной остановке с красивой брюнеткой. Причем в обнимку. Растерявшись, незаметно прошмыгнула мимо. Придя домой, рассказала об увиденном маме. — Женат, — хмуро констатировала она.

— А обручальное кольцо почему не носит? — усомнилась я.

— А я знаю? У него и спроси!

— Легко сказать — у него спроси! А что делать, если он и вправду признается, что женат?

— Дурацкий вопрос! По-твоему, лучше, чтобы он продолжал водить тебя за нос?!

— Но ведь я люблю его, мамочка, понимаешь?! Люблю!

— Да какая разница! -мама досадливо поморщилась. — Жить с женатым мужчиной — все равно что пользоваться им напрокат!

От обиды у меня защипало в носу:

— Мама, ради бога… У меня и так сердце разрывается!

— Будет хуже, когда окажется, что твой Мирон не только женат, но и имеет ребенка! Или тебе и на это наплевать?

Я вскочила, чтобы уйти, но мама успела схватить меня за рукав:

— Пожалуйста, сядь и послушай! Я ведь добра тебе желаю, дурочка. Запомни: испачкаться всегда легче, чем отмыться. А иногда отмыться и вовсе не получается, и тогда пятно остается на всю оставшуюся жизнь. Тебе этого хочется?

— А вдруг он меня и вправду любит? Не ее, а меня!

— Вот и спроси его об этом, — печально вздохнула мама. — Но учти: человек, который солгал однажды, солжет еще не один раз.

— Учту, — кивнула я. — Не беспокойся… Мой вопрос застал Мирона врасплох, так что поначалу он даже потерял дар речи. Потом отчаянно всплеснул руками:

— Я скотина! Самая распоследняя дрянь! Сам себя ненавижу, но… Увидел тебя и просто голову потерял. Ты такая… такая… — не найдя нужного слова, запнулся. — В общем, я не смог отказаться от тебя.

— А она? — с замирающим сердцем спросила я. — Она тебе нужна?

— Не знаю… Нас столько связывает…

— Выходит, я — третий лишний?

— Ты?! Ни в коем случае! Только… — Мирон снова замолчал.

— Что только? Уж пожалуйста, договаривай, что ли…

— Только дай мне время, чтобы во всем разобраться, — виновато улыбнулся он. — Хотя бы пару месяцев, хорошо?

— Хорошо, — нехотя кивнула я. — Но учти, если ты меня бросишь…

— Не продолжай, — обнял меня Мирон,

— мне и так невыносимо стыдно за ту боль, что я тебе причинил. Я не знаю, как смотреть тебе в глаза…

— Не оправдывайся, — размякла я. — Просто скажи, что ты меня любишь.

— Конечно, люблю! Безумно!

— Скажи еще раз. — Люблю. Так сильно, что готов задушить в своих объятиях.

— Задуши, — рассмеялась я. И сразу стало так легко, как будто все уже решилось…

Прошел месяц, два, полгода… Я надеялась, ждала, а Мирон все никак не мог определиться. Наконец я поставила вопрос ребром: или я, или она!

— Да не могу я стать твоим мужем, — неожиданно выдал он.

— Почему не можешь? — я опешила.

— Потому что мы не пара.

— Глупости, — я сердито покачала головой. — Мне сразу было ясно, что мы созданы друг для друга.

— Не отрицаю, — со вздохом согласился возлюбленный. — Однако совершенно не представляю тебя в роли жены. Не обижайся.

— Не обижаться? — я задохнулась от гнева: — Ну, знаешь! Выходит, я гожусь только для любовных утех?

— Перестань! — раздраженно скривился он. — Неужели ты настолько дурно воспитана, что опустишься до истерики?

— Кто дурно воспитан?

Я?! А ты… — я пошла на него с кулаками. — Притворщик! Подкаблучник! Сукин сын!

— Давай не будем переходить к оскорблениям! — защищаясь вытянутыми вперед ладонями, пробурчал Мирон.

— И если ты не прекратишь вести себя, как базарная баба, я просто вынужден буду уйти.

— И убирайся! — сорвавшись, заорала я. — Сейчас же! Немедленно!

— Но если уйду, то больше не…

— Не придешь?! Как страшно! — я неестественно засмеялась. — Убирайся к чертям собачьим. Плакать не буду.

— Больше ничего не говори, — отступая, мрачно попросил он. — Знаешь, нам действительно нужно расстаться. На время. Пока ты не остынешь немножко…

Не дожидаясь ответа, развернулся на каблуках и быстро пошел в прихожую. А я стояла как столб. Не могла ни пошевелиться, ни сказать что-нибудь. Так и стояла, пока за ним не захлопнулась дверь.

С тех пор мы не виделись, и вдруг этот телефонный звонок… Курю я крайне редко и всегда тайком от мамы, но тут  рука сама потянулась за сигаретой, но покурить так и не удалось: кто-то позвонил в дверь. Затушив едва прикуренную сигарету, пошла открывать. На пороге стояла соседка Майя с какой-то чистовкой в руках: — Верунь, пошли в обувной, который возле метро. Там  сегодня грандиозная распродажа итальянской обуви. — Да ну ее, — хмуро отмахнулась я. — Настроения нет. — Ничего не хочу слушать! Одевайся, наводи марафет, через полчасика двинем!

В магазин мы попали только после часу дня, предварительно отстояв у входа приличную очередь. Глаза разбегались: чего здесь только не было, и все такое красивое! Минут сорок мы примеряли все, что вызвало у нас интерес. Перемерили пар по двадцать — от туфель на низком ходу до сапог-ботфортов.

Наконец я остановилась на изящных туфельках на шпильках, однако прежде чем пойти к кассе, обратилась к одному из продавцов:

— Скажите, а в течение скольких дней я смогу сдать туфли назад в магазин?

— Мы принимаем обратно только неношеную обувь, — вежливо предупредил молодой парень. — В течение двух недель. Поэтому подумайте хорошенько. У нас ведь найдется что выбрать, верно?

— Верно, — согласилась я.

— Кстати, у вас хороший вкус, — он улыбнулся. — Модель, которую вы выбрали, — самая элегантная.

— В самом деле? — я почему-то покраснела. — Если честно, мне ее порекомендовала подруга.

— Но ведь вы же одобрили? — продавец снова улыбнулся. — Кстати, я не заметил, чтобы вы примеряли вторую туфлю, и это крайне опрометчиво. Обувь непременно меряют в паре.

— Не хочется снова разуваться…

— И все же примерьте. Присаживайтесь на скамеечку, я вам помогу.

— Что вы, я прекрасно справлюсь сама.

— Со мной будет проще. Подхватив под локоток, он повел меня к обитой дерматином скамеечке. Когда я присела, опустился на одно колено. Достав из коробки туфли, надел их мне на ноги и улыбнулся:

— А теперь пройдитесь.

— Хорошо… — поднявшись, я гордо продефилировала до стеллажа с обувью и обратно.

— Ну как? — заботливо поинтересовался молодой человек. — Удобная колодка? Или чувствуется какой-нибудь дискомфорт?

— Сейчас-сейчас… — переступив на месте, я мысленно проанализировала свои ощущения, затем обескураженно развела руками: — Вы были правы, правая туфля немного жмет.

— Сейчас мы это исправим, — обнадеживающе пообещал продавец.

— Интересно, каким образом? — насмешливо прищурилась Майя. — Попробуете разносить сами?

— Ну что вы, — снисходительно улыбнулся парень, — у нас есть специальное приспособление для растяжки.

— Надо же! — Майка пожала плечами.

Но продавец этого уже не слышал — сняв с меня правую туфлю, он шагал в сторону подсобного помещения. Майка только головой покачала:

— Вот что значит фирменный магазин. Сервис — не придерешься…

— Ты лучше второй сапог меряй, — смеясь, посоветовала я.

— Сама, что ли?! — подружка возмущенно дернула плечом. — Нетушки, лучше я подожду этого красавчика. Может, мне тоже хочется, чтобы передо мной кто-нибудь постоял на коленях.

— Подумаешь, — фыркнула я и неожиданно почувствовала нечто странное, вроде укола ревности, и тут же разозлилась. Вот дурища, не хватало второй раз наступить на одни и те же грабли!

В смысле влюбиться в первого встречного. С первого взгляда. И это после того, как меня уже однажды предали. Упаси бог! Хотя… Сердцу ведь не прикажешь.

Всю дорогу домой мы с подругой не разговаривали, словно между нами черная кошка пробежала, но, отпирая дверь в квартиру, я все же пересилила себя и поблагодарила Майку за прекрасную идею с шопингом.

— Да ладно тебе! — отмахнулась она.

— А по поводу этого продавца я вот что тебе скажу: не обольщайся! Помни: все мужики — сволочи. А ты уже была жертвой одного негодяя.

— С чего ты взяла, что он мне понравился? — я вздернула брови.

— Не изображай невинность, — проворчала в ответ подружка. — Я не слепая… Напрасно Майка взывала к моему благоразумию. Спустя несколько дней ноги сами занесли меня в обувной возле метро. Не успела я пройти и трех шагов, как рядом возник уже знакомый продавец:

— Решили присмотреть что-нибудь еще? — Да, но… — я повертела головой, рассматривая ценники, — вижу, что скидки уже отменены.

— Не расстраивайтесь, — ободряюще улыбнулся он. — В конце следующего месяца акция повторится.

— Спасибо, — благодарно кивнула я, — тогда и приду.

— А раньше не получится?

— Вряд ли. А почему вы спросили?

— Просто так… Мы бы пообщались.

— Вам этого действительно хочется? — я посмотрела на парня в упор.

— Еще как. Я ведь все эти дни о вас думал. Честное слово!

— А я — о вас, — по-детски призналась я и первой протянула ему руку…

Начало нашего романа было необыкновенно бурным. Я была до того счастлива, что забыла все пережитые невзгоды. И о предупреждении подруги Майки забыла, а потому даже не удосужилась спросить Толика, не связан ли он брачными узами. За что и поплатилась. Через два месяца мне позвонила какая-то женщина.

Разговор начала отнюдь не дипломатично — с откровенных угроз и грязных оскорблений. Закончила гневную тираду такими словами:

— Оставьте Толика в покое. Он никогда не сможет быть с вами.

— Почему? — рассерженно спросила я.

— Потому что не бросит жену.

— Кого?! — я даже поперхнулась.

— Не прикидывайтесь дурочкой. Он наверняка жаловался вам…

— Не жаловался… — протяжно вздохнула я. — Простите…

На следующий день мы с Толиком встретились в последний раз. «Он не разлюбит, он не разлюбит, он никогда тебя не разлюбит», — звучало из динамика автомагнитолы обещание парней из дуэта «Чай вдвоем», а я горько плакала у любимого на плече, говоря, что мы не созданы друг для друга…