Замуж за подкаблучника

style=""/>Я давно заподозрила, что у Дашки, дочери, с Кириллом что-то не так: как ни позвоню, она то спит, то в ванной, то голос раздраженный, и слышу, все на Кирюшу покрикивает. «Нет, — решила я, — тут ежели вовремя не вмешаться, можно и зятя потерять». Хотя совать нос в чужую жизнь и не в моих правилах, но речь-то идет о счастье единственной дочери! Ведь Кирилл мне как родной, хоть они еще и не поженились с Дашей, но вот-вот собираются — даже уже заявление подали. Я с Кирички пылинки сдувала: и умный (просто компьютерный бог!), и красивый (похож на Эдриана Пола — помните актера, который в сериале Горца играл?), из интеллигентной семьи (а уж этого сейчас вообще днем с огнем не сыщешь…), и зарабатывает — дай бог каждому, и — самое главное — вертихвостку мою любит до самозабвения. Дарья у нас, что уж греха таить, барышня с характером. Мы с Андреем, мужем, родили ее поздно и воспитывали по принципу «Все лучшее — детям». Она, конечно, красавица — ничего не скажешь (тут я постаралась), и ума ей не занимать: школа с медалью, институт — с красным дипломом, два иностранных языка в активе (в этом, пожалуй, Андрей поучаствовал). Ну, и нос, конечно, Дашка перед парнями задирала выше неба. Хотя кавалеры ей раньше подворачивались так себе — ни рыба ни мясо. А когда Кирюшу привела — я сразу поняла: все, этот должен быть наш!

В общем, решила в воскресенье нагрянуть к детям в гости… без предупреждения, разумеется, чтобы с порога разобраться, что там за черная кошка между ними шныряет. Дверь мне открыл Кирюша: волосы взлохмачены, взгляд испуганный, с полотенцем наперевес и сковородкой в руках.

— Ой, Галина Ивановна! — обрадовался он (просто золото, а не мальчик!), — а мы с Дашей как раз завтракать собрались. Будете с нами?

— Киря, кто там? — голос у дочери был явно заспанный.

— Это мама твоя, котенок, — рванулся в комнату Кирюша.

Через минуту выплыла Дашка — в нахальном пеньюаре, со стаканом свежевыжатого сока в руках.

— Привет, мамулечка, — промурлыкала моя принцесса, целуя меня в щеку, и, сунув недопитый сок Кириллу в руки, прорычала: — Сахара больше, чем надо, — пить невозможно… Кирилл схватил стакан, виновато улыбнулся и умчался на кухню.

— Омлет сгорел — чувствую по запаху! — прокричала ему вслед Дашка.

— Недотепа… — буркнула себе под нос и потащила меня в комнату. Эксплуатировала Дарья Кирюшу нещадно: кофе свари, посуду вымой, в магазин сходи, белье погладь, а он лишь смотрел на нее, как шарпей, с обожанием, выпрашивая похвалу. И что характерно: чем больше старался — тем более раздражительной становилась Дашка. «Нет, — подумала я, — так дела не будет: совсем из парня половичок сделала, не ценит его».

— Доча, — начала я издалека, —      а ты Кирюшу-то не слишком загоняла? Он же мужчина все-таки.

— Да ладно, мам, мужчина… — фыркнула Дашка. — Я ж его не на мамонтов охотиться посылаю.

— Вот именно, — продолжала я.

— Лучше б на мамонтов… Гляди — подвернется ему девушка покладистее — бросит тебя.

— Да куда он денется! — передернула плечами Дашка. — И вообще, мама, кто бы говорил! Вон папа вокруг тебя всю жизнь, как Луна вокруг Земли, крутится… и ничего! Как тебе, кстати, это за столько лет не надоело? Я задумалась: это был мой просчет — я никогда не рассказывала дочери, что Андрей мне достался абсолютным «ископаемым», воспитанным в традициях домостроя. Я годы положила на то, чтобы приучить его мыть за собой чашки, стирать носки и не вставлять свои «пять копеек», когда я торгуюсь на рынке. Это

уж потом я ему в раковину и свои тарелки стала подсовывать, а в стиральную машину — свое белье. Но чего мне стоило сделать из мужа подкаблучника! Гипертонию себе на этом заработала, а тут такая удача — готовый экземпляр! Не-ет, это Дашка моя жизни не знает, потому и выпендривается. Надо бы ее проучить…

Вечером, укладываясь спать, я завела разговор с мужем.

— Ты бы поговорил с Кирюшей по-мужски, — обратилась я к Андрею, отбирая у него газету.

— А что случилось? — всполошился он.

— Дашку, что ли, обижает?

— Скорее, наоборот, — успокоила я любимого. — Слишком уж он… послушный и мягкотелый. Знаешь, мы, женщины, такого тоже не любим…

— Еще бы! — Андрей со знанием дела вздохнул.

— Пожалуй, пригласи его пива выпить после работы, ну и объясни, что надо быть пожестче, поноровистее — мы ведь ценим того, кому сами отдаем свою любовь, заботу, время… — учила я мужа.

— Интересная концепция, — хмыкнул он. — Что-то раньше, мне кажется, ты была другого мнения…

— Это к тебе не относится, — оборвала я мужа. — Я на тебя лучшие годы жизни положила, чтобы довести до совершенства! А Дашке Кирилл достался готовенький — надо научить ее ценить это, а то потеряем такого парня!

— Да ладно, мамочка, только не волнуйся, спасем зятя! Тем более под пиво…

— умильно произнес Андрей, поудобнее устраиваясь у меня под боком.

На следующий день супруг вернулся поздно и навеселе.

— Ну, поговорил? — бросилась я к нему.

— Молчи, женщина, — отодвинул он меня, — и слушай! Мы теперь с зятем

— друзья, я из него настоящего мужика сделаю, — хвастался Андрей, швыряя туфли по разным углам коридора.

«Не переусердствовал бы ненароком… — подумала я, глядя на разбушевавшегося мужа. — Надеюсь, все-таки обойдется!»

Не прошло и недели, как Дашка позвонила мне в слезах.

— Мама, Кирилл меня разлюбил! — рыдала она.

— Что случилось? — ужаснулась я.

— Все началось с того, что в понедельник он вернулся нетрезвый и стал качать права: квартира не убрана, есть нечего — ему типа и домой возвращаться неохота. Я подумала, ничего, мол, проспится — убью, еще пожалеет о сказанном. Так нет же, — всхлипывала дочка, — утром встал, хлопнул дверью и ушел на работу — ни сок мне не приготовил, ни даже не поцелова-ал, — подвывала дочка. — Уже два дня со мной не разговаривает, а вчера с друзьями приперся — весь вечер пиво хлестали, рыбой всю квартиру провоняли… Что делать, мама?! — Дашка была безутешна. — Ой,

— неожиданно всполошилась она, — Кирилл проснулся, кажется, побегу! — и она повесила трубку.

…Жизнь у детей наладилась: Кирюша по-прежнему давит Дашеньке сок по утрам, готовит омлет и моет посуду. Только она теперь не капризничает, благодарит его, а если ей сок не нравится — не ругает, а журит любимого по-доброму… Андрей, глядя на это, ворчит понемногу. К счастью, у него не получилось сделать из Кирюши «настоящего мужика». А все потому, что муж у меня сам — золото!

Комментарии запрещены.

Статистика


Яндекс.Метрика