Твоя любовь хранит меня до сих пор

Иногда я хожу по супермаркета неспешно толкая перед. В собой тележку среди вечно куда-то молодежи, и вдруг вижу акцию: возьми одну пачку и получи вторую в подарок. «Вот так удача! Это же любимое Борино печенье», — радуюсь я и беру сразу четыре упаковки.

А по дороге домой вдруг встречаю нашу бывшую соседку, которая много лет назад переехала с семьей в Германию, — оказывается, они решили все-таки продавать квартиру, которую много лет сдавали в аренду.

«Надо непременно Боре рассказать», — думаю я и спешу домой. И только когда захожу в пустую квартиру, тишину которой нарушает лишь тиканье старых часов на стене прихожей, с тоской вспоминаю: Бори-то больше нет… Мы прожили вместе 40 лет — символическое число, ровно делящееся на два, как и мы: две половинки одного целого, разделявшие пополам и радости, и тяготы жизни. Много лет Боря спасал людей, работая травматологом в отделении «скорой помощи», а вот себя спасти не смог: за пару дней до 60-летнего юбилея у него обнаружили рак гортани — третья степень. И через восемь месяцев мужа не стало.

Он когда-то рассказывал мне, что у людей, лишившихся конечностей, возникают так называемые фантомные боли — это когда покалывает в уже ампутированной руке или на непогоду крутит отсутствующую ногу. Я осталась без мужа, но часто ловила себя на том, что готовлю ужин на двоих, присматриваюсь в магазине к мужской одежде или говорю о Боре в настоящем времени. Он стал моей фантомной болью.

— Мамочка, пойми наконец: папы больше нет! Ты должна отпустить его и жить дальше, — сказала старшая дочь, накрывая мою ладонь своею.

Мы сидели в кафе в торговом центре, Светочка только что сообщила мне: они с мужем решили развестись, на что я ей ответила, что папа не одобрит.

— Вы прожили вместе почти полвека, я понимаю, что ты не привыкла быть одна… Но, мам, все это уже начинает напоминать паранойю.

Я вздохнула. Я знала, на что это смахивает, — в конце концов, у меня высшее медицинское образование. И уж точно понимала, что не стоит даже заикаться дочери о том, что я не перестаю ощущать Борино невидимое присутствие рядом со мной и иногда даже мысленно будто слышу его… Например, пару месяцев назад проснулась с твердой уверенностью в том, что сегодня , мне не стоит выходить из дому. Старческий маразм, шизофрения — называйте как хотите, но я была уверена, что мне это ; посоветовал муж. А вечером я увидела машину «скорой» возле подъезда и вышла посмотреть: ‘ оказывается, с 14 этажа сорвался лифт, в нем было три человека. Ни один не выжил. — Понимаешь, мам, мне кажется, у него кто-то есть… Я вчера сказала, чтобы он пожил какое-то время сам, продолжала тем «временем дочь, нервно теребя мочку уха — привычка, оставшаяся у нее с детства.

— И из-за одного лишь «кажется» ты готова похоронить ваш брак и оставить Стасика без отца?

— Ты не понимаешь… Конечно, ты никогда с таким не сталкивалась, ведь папа был не таким. Но сейчас совершенно другие мужчины, мам. Я думаю, папа бы меня поддержал. Она думала, а я знала наверняка: муж был бы против развода. Олег всегда импонировал ему, кроме того, откуда-то во мне росла и крепла уверенность в том, что зять не изменяет моей дочери — : эту правду мне словно кто-то нашептывал на ушко.

— Я очень советую тебе не спешить, моя хорошая, — ответила я Свете. — Все же такие решения не принимаются наспех и с горячей головой. Она вздохнула:

— Ох, я так от всего устала! Мне кажется, отпуск просто необходим. Кстати, тут моя коллега по работе предложила купить у нее путевку в Болгарию — они с мужем не могут поехать. Стае весь год мечтал о лагере, я уже и договорилась… Давай со мной, а, мам? Тебе ведь тоже надо отдохнуть, мне кажется… Конечно же, я согласилась — с моей пенсией можно было только мечтать о поездке за границу, да и с дочкой мы не отдыхали, наверное, с тех пор, как ей исполнилось восемнадцать.

Ночью накануне поездки мне приснилась Ялта. Ее набережная в сиреневых июльских сумерках, томно вздыхающее где-то там внизу море, и я, снова двадцатилетняя смешливая девчонка в цветастом сарафане, а навстречу мне — он. До смешного юный и стеснительный, со стрижкой полубокс и серьезным взглядом светло-серых внимательных глаз. Он подошел ко мне и взял за руки: «Лютик, до чего я соскучился!» Слезы навернулись на глаза. «И я, Боренька!» «Тогда давай еще на денек здесь останемся, не уезжай! — попросил он.- Пообещай мне, что не уедешь!»

Утром я проснулась с твердой уверенностью в том, что ехать сегодня нам с дочерью не стоит.

— Мам, ну это уже просто ни в какие ворота! — возмутилась Света. — Только не говори мне, что тебе папа это посоветовал! Мы едем, как планировали, и если ты не захочешь, я поеду одна! Конечно, я не могла этого допустить. А потому вечером по дороге на автовокзал умышленно споткнулась в метро и сделала вид, что вывихнула ногу.

— Вот вечно с тобой так, — ворчала дочка, везя меня в больницу. — Придется теперь ехать позже и отдельно платить за билеты.

Я же была спокойна. Ныла лодыжка, но на сердце у меня было легко — я была уверена, что теперь на небесах есть мой ангел-хранитель, оберегающий меня. А на следующий день Светлана разбудила . меня Звонком в дверь — ее лицо было землисто-серым, в руках — газета. На первой полосе было фото с горящими обломками, а над ним крупными буквами выведен заголовок: «В туристический автобус на переезде врезался поезд».

— Мам, — упавшим голосом сказала дочь. — Как думаешь, это не страшно, если я позвоню Олегу сейчас и скажу, чтобы возвращался домой?..

style=""/>

Комментарии запрещены.

Статистика


Яндекс.Метрика