Привычка начинать отношения с нуля

style=""/>Свободу мне!

Я у родителей была одна. Даже в трудные перестроечные годы каталась как сыр в масле, окруженная родительским обожанием. Сколько себя помню, я клянчила у родителей братика, а мне покупали игрушки. Отчаявшись получить желаемое, лет в десять я точно знала, что у меня будет трое детей. Чтобы никому из них не было скучно.

Еще одно яркое впечатление, которое оставило о себе мое упакованное детство, — это всепоглощающая, просто таки запрессовывающая в брикеты родительская любовь. Я не могла ступить ни шагу без того, чтобы мне не поправили кофточку, не сдули пылинки, не уточнили, как я себя чувствую, не обижает ли меня какой-нибудь случайный негодяй. Мне нельзя было даже мусор выносить — девочка должна быть принцессой! В детстве это было удобным, в подростковом возрасте стало напрягать. И, наконец, в двадцать лет я от этого сбежала.

Это было в конце 90-х. Я тогда заканчивала университет, и у нас было модно вести разговоры о том, что в этой стране нет будущего и пора отсюда «рвать когти». Для большинства это были лишь разговоры. Но приятель мой Пашка задумывался об отъезде всерьез.

— Сейчас лучше всего ехать в Израиль, — говорил он. — Туда все едут. Особенно сказочно получается, если в программу репатриации попасть.

— Что за программа? — поинтересовалась я.

— Тебе-то что? — иронично процедил он.-Тебя родители на жизнь вперед обеспечат.

Но суть программы, тем не менее, довольно четко мне обрисовал. Единственной загвоздкой, по Пашкиному мнению, было то, что надо самому иметь хоть сколько-нибудь еврейской крови. У него таковой не было. А у меня была. Далековато, среди дедушек-бабушек, но была. Перед моими глазами встал четкий план: наконец-то я смогу оторваться от вечной опеки родителей, все решать за себя сама, дышать полной грудью!

Мужественно игнорируя родительские слезы, обмороки и предынфарктные состояния, я собирала документы, а вечерами рисовала своим подавленным «старикам» радужные картины жизни в нормальной цивилизованной стране. В конце концов они со мной согласились. Украину лихорадило уже не первый год и, видимо, далеко не последний. И после долгих разъяснений они пришли к мучительному, но единственно верному выводу.

— Может, ты и права, Юленька, — всхлипывая, говорила мама. — Мы с отцом не вечные, чем тут все закончится — вообще не понятно. Может, и лучше, что ты едешь сама на ноги становиться.

— Ну, конечно, лучше, -воскликнула я, целуя ее и обнимая. — Тем более что не одна еду, а по программе. Там все нам обеспечат, мам!

 

Земля обетованная

…Предки волновались напрасно. Земля обетованная встречала своих рассыпанных по миру детей более чем радушно. Поселили нас в кибуце. Еда — бесплатно, жилье — бесплатно. Одежда, все, что в быту нужно, — тоже. Вместо денег каждый житель выполнял какую-то работу на благо поселка. Мне досталась столовая: еду подавать, прибраться вечером. «Чудеса», -восхищалась я. Столько лет в Союзе коммунизм строили, а он — вот он, пожалуйста. В Израиле. «От каждого по возможностям…» или как там говорилось?

Но основным нашим занятием была учеба. Язык мы учили, историю, особенности культуры и быта. И экскурсии. Много-много экскурсий. У меня, выросшей в домашнем плену девчонки, просто голова шла кругом от осознания того, что я хожу по этой земле, среди этих глыб истории, дышу этим воздухом, говорю на этом языке! И при этом никто не зудит над ухом, достаточно ли тепло я одета. А, наоборот, молодежь, которую собрали в нашем кибуце, то и дело хохмит, шумит и взрывается хохотом.

‘ Так прошел год. Программа адаптации закончилась, и я подала документы в университет Хайфы. Если бы мне кто-то сказал, что я, для которой иврит был сродни китайским иероглифам, через год после приезда в Израиль поступлю в университет, я покрутила бы пальцем у виска. Но я поступила. Отчего же не поступить, если учебу для репатриантов, как оказалось, оплачивает государство. Только вот на все остальное теперь нужно было зарабатывать самой. Покушать, одеться. А еще комната, дорога, помадки-шампуньки всякие. Дома это все обеспечивали родители. Здесь до сих пор — кибуц. А вот теперь я впервые в жизни узнала, что жить на свете так чертовски дорого. Предательскую мыслишку о том, что денег можно попросить у родных, я отогнала в дальний угол и отправилась искать работу. «А что, — размышляла я, — заодно и язык подтяну в бытовых ситуациях».

Сказать, что пришлось трудно — не сказать ничего. Утром я мчалась на занятия, после занятий-на работу, с работы, часто за полночь, — валилась спать без задних ног, чтобы утром снова по кругу. Мои сокурсницы бегали на свидания, обсуждали наряды и парней, а у меня на это не оставалось ни сил, ни времени. Я чувствовала себя Золушкой: после занятий меня ожидала то посуда в кафе, то швабра с тряпкой в паре офисов, то тестомеска в пекарне. Впрочем, я не унывала. Ведь приехала я в Израиль, имея четкий план: обосноваться в стране, получить образование, работу, потом выйти замуж и родить троих (ну, конечно, троих!) детишек. «Так что, -успокаивала я себя, — все идет по плану». И пока первый этап с образованием и работой не осуществится, о парнях можно не заботиться.

 

Пункт третий: влюбляемся

За полгода до получения диплома я устроилась на постоянную работу. В пекарне, где я подрабатывала, бухгалтер собралась уходить с работы. Хозяин, зная, что я без двух минут специалист, предложил это место мне, и я с радостью согласилась. Теперь мне не нужно было вечерами и ночами махать тряпкой, зарабатывая себе на жизнь. Пришла пора подумать о личном. Посетив пару раз городские дискотеки, я поняла, что серьезные отношения здесь искать, по меньшей мере, наивно.

— Чего тут раздумывать? -удивилась подруга, с которой я поделилась своими сомнениями. — Регистрируйся на сайте знакомств. Сиди себе, смотри анкеты, выбирай. А на дискотеки развлекаться ходят, а не семьи строить.

«Сайты знакомств? Странно», — подумала я. Но совету ее последовала. В конце концов желание 23-летней девушки срочно завести семью и троих детей тоже может многим показаться странным.

Его звали Андрей. Он был худ, нескладен и старше меня на шесть лет. Но тон его, в отличие от большинства претендентов на знакомство, был абсолютно лишен фривольности, и глаза на фото светились каким-то внутренним светом… Словом, Андрей меня заинтересовал.

Он приехал в Израиль с первой алией (репатриация евреев в Израиль — прим. ред.) еще подростком. Это в нашей алии были профессора, которым приходилось мести улицы, потому что толком адаптироваться уже было трудно. А эмигрантам той, первой, волны повезло гораздо больше. Родители Андрея не только прочно обосновались сами, но и сумели дать детям серьезное образование. И вот он стоял передо мной — немного неуклюжий, немного робеющий-один из ведущих авиаконструкторов какого-то там бюро.

Несмотря на все свои жизненные достижения, мой новый знакомый меня не особо впечатлил. Я планировала увидеться с ним, может, еще пару раз и расстаться друзьями. Но на следующей встрече он огорошил меня новостью: умерла его мама.

Андрей был в таком тягостном состоянии, что я не решилась огорчать его еще и отказом. «Что ж, побуду дружеским плечом», — решила я. Он приходил почти каждый вечер, я тянула его прогуляться, развеяться, чтобы ему легче было пережить утрату. Мы разговаривали, постепенно раскрываясь друг другу. А через месяц я поняла, что моя миссия милосердия по отношению к этому парню с треском провалилась. Уже не Андрей нуждался во мне, а я в нем. Я влюбилась в него. В неуклюжего, нескладного и бесконечно хорошего.

…Все было, как в кино. Андрюша пришел с цветами, взволнованный и нарядный, опустился на одно колено и протянул колечко в бархатной коробочке. И я, конечно, ответила согласием. Тем более что в животике у меня уже барахтался наш малыш. Но что такое? По законам Государства Израиль, я вдруг оказалась не еврейкой. А, значит, Андрея расписать со мной эта страна не согласна. Да, эта женщина

— чиновница с пышной белокурой прической — прекрасно понимает, что мы любим друг друга. Да, она не слепая и видит, что любовь наша уже дала свои плоды. Но таковы законы.

Я готова была сорваться в крик, в истерику. Андрей же был спокоен. И его спокойствие выводило меня из себя еще больше.

— Юленька, все будет хорошо, — сказал он в ответ на мою гневную тираду. А через неделю принес две путевки в Болгарию.

-Ты бывала в Болгарии?

— с почти детским восторгом спрашивал он. — Я — никогда! Говорят, там красиво! Мы распишемся с тобой там, я узнавал, это возможно. Представляешь, на свадебных фотографиях мы будем уже втроем, — и Андрей с нежностью обнял мой живот.

 

«Звериный оскал капитализма»

О своих планах переехать в Канаду Андрей сказал мне еще в начале нашего знакомства. Он довольно аргументировано объяснял, зачем уезжать и почему именно Канада, ссылался на политическую обстановку, приводил примеры… Но я не слушала его. Во-первых, мне было неинтересно, во-вторых, мне и в Израиле было хорошо. Тем не менее к этому разговору Андрей время от времени возвращался.

Уезжать мне не хотелось. Ну, чего ради, скажите, пожалуйста? У меня здесь работа. У Андрея — отличная работа. У Максюши-чудесный садик. И потом я отлично помнила, сколько сил положила, чтобы обосноваться в Израиле. Второй раз повторить такой подвиг, да еще и с трехлетним малышом на руках, я была не готова. Но начавшаяся война меня быстро переубедила. Наш городок был недалеко от границы, и во время бомбардировок ракеты, случалось, долетали до жилых кварталов. Тем не менее считалось, что мирное население в войне никак не задействовано, люди продолжали ходить на работу, учиться, а детсадовскую детвору на время обстрелов воспитатели просто спускали в подвал. Каждый раз, когда завывала сирена, у меня холодело сердце. «Ну что ж, Канада, так Канада», — не выдержала я наконец.

Если в Израиле я, выходец из Советского Союза, впервые узнала, что такое социализм, то в Канаде нас встретил капитализм в самом, можно сказать, яростном своем проявлении. Андрей-специалист высокого класса, из тех, что «на дороге не валяются». Работу он нашел себе быстро. Но проводить ему на ней приходилось по 14-16 часов в сутки. Постоянное ожидание подвоха со стороны начальства, коллег, постоянное напряжение и стресс. Мой спокойный, ровный и добродушный муж стал вечно уставшим и издерганным. И держаться на этой работе сил уже недоставало, и бросить он не мог. Ведь теперь на нем лежала ответственность не только за себя, но и за нас с Максиком, и за вторую лялечку, которая уже толкала меня ножками изнутри.

Конечно, приедь мы из Украины, здесь нам все казалось бы раем и вершиной цивилизации. Чистота, красота, сервис, отточенный веками конкурентной борьбы за клиента, больницы, напичканные современным оборудованием. Но мы приехали из Израиля, избалованные тамошним отношением к себе не как к источникам прибыли, а как к людям, к согражданам. В этих великолепно оборудованных больницах мне, беременной, приходилось по восемь часов отстаивать в очереди, чтобы попасть на прием к своему врачу.

Особенно трудно пришлось Максику. Новый дом, новый детский сад, язык, которого он не понимал. У сынульки пропал аппетит, он стал капризным, замкнутым. Я готова была на ушах танцевать, чтобы моим близким было легче. Свои трудности и бессонные ночи первых израильских лет я теперь вспоминала с легкой усмешкой: как хорошо было, когда от меня не зависело ничье благополучие!

Совсем туго стало, когда  через пару месяцев после рождения Артурчика Андрея сократили. Кризис, что поделать. И на долгие месяцы,  пока он снова не нашел работу, нашим единственным источником дохода стало декретное пособие, которое выплачивали мне на сынишку.

 

Все идет по плану

Трудности могут быть любыми, они не бывают только вечными. Особенно, если не  опускать рук. Вот и наши тучи стали потихоньку рассеиваться. Мы отдали Максимку в  другой садик, где к нему быстро нашли подход, и сынишка стал прежним, веселым и ласковым. Андрей нашел работу, где оценили его профессионализм. Артурушка подрос, и я снова пошла учиться. Да, мне пришлось третий раз подряд получать то же самое экономическое образование, потому что Канаду не устраивал ни украинский, ни израильский диплом. И, наконец, мы купили свой дом, рассудив, что, если платить, то лучше кредит за свое жилье, чем аренду за чужое. А совсем недавно мы осуществили завершающий этап моего жизненного плана: у нас родился третий ребенок — долгожданная дочурка! Наконец-то я смогу натешиться рюшечками-бантиками для маленькой принцессы. И теперь самое время строить новые планы!

Комментарии запрещены.

Статистика


Яндекс.Метрика