Капулетти одесского розлива

Нет, как вам это нравится? Знакомиться он ее приведет! Сегодня! Хорошее мне дело. Ты, как всегда, в командировке, а он ее приведет мне на голову знакомиться! И ты — когда еще обещал починить шкафчик? Так и будет стоять с оторванной дверкой? А сын приведет будущую невестку! Конечно, тебе в командировку проще слетать, чем на рынок сходить всю эту тираду своей жены Светланы я выслушивал, сидя в зале отлета «Борисполя», и ловил одной рукой кофе, второй — мобилу, жалея, что нет третьей руки и нечем удержать ноутбук.

— Ты чего молчишь? У тебя что, кроме сына, пять дочек?

— Слава Богу, одна! И одна жена! И с меня пока хватит! Давай я прилечу, и мы все обсудим, хорошо? — я выключил мобилку, представляя, как гневно колышется все, что может колыхаться на моей жене. Вздохнул. И что? Правильно, сделал еще один глоток кофе… Я знал, что у нашего оболтуса склонность к женскому полу проявилась рано. Мальчик он красивый, умный и почти домашний. Девушки вокруг него крутились толпами, но наша старшенькая их жестко мониторила:

— Эта — на две ночи, побегает и придет. Эта? Ну, на чашку кофе. Эта? Ай, брось, но больше 20 гривен ему не давайте. Как правило, Лилька не ошибалась. Будучи мамой двоих карапузов и женой сына моего давнего друга, она осталась очень заботливой старшей сестрой и крепко нас выручала — от Лили у Олежки секретов не было, а соответственно, мы знали все, ну, или почти все.

Эта девушка появилась у сына недавно, но как-то сразу и резко отсеялись все остальные. В то же время он ее упорно прятал и на все вопросы «Что за радистка Кэт с Поскота?» отвечал уклончиво. Лиля же была рада и счастлива:

— Пап, это всерьез! Эта девочка мне нравится!

Короче говоря, новую барышню уже узнали все, кроме нас со Светой.

В общем и целом, сыном мы были довольны. Друг другом — тоже. «Что еще нужно, чтобы встретить старость?» — как говорил Абдулла из старого фильма. Почта звякнула — это пришла ссылка на страницу «серьезной девочки». Я посмотрел — обычная девушка. Длинные светлые волосы. Острый нос. Широкая улыбка. Словом, обычная девушка, каких много. Но что-то в ее лице мне не понравилось. Что-то, как говорят в таких случаях, щелкнуло.

Объявили посадку, самолет ждал в конце длинного рукава.

Хмурое небо на земле, толчок взлета, солнце за облаками, безвкусное самолетное пойло, и все тревожнее в голове билось предчувствие беды. Где-то я это лицо видел. Даже не лицо — выражение лица, глаза. И мне это не нравилось. Деловые встречи, гостиница, обед, переезды, ужин с партнерами… Какой-то жучок ковырялся, шуршал, и все упорнее в голове зрела мысль: «Это — ж-ж-ж — неспроста». Девочка сына мне решительно не нравилась! Сентябрь наступил рано. Одесса встретила меня туманом и дождем. Олег торчал в своем университете, отрабатывал со студентами лабораторки. Лиля сидела у нас на кухне и рассказывала, как все прошло. Ее короткая черная стрижка была как в тумане.

— Пришли они вдвоем. Олег вел себя безупречно. Мама приготовила ужин…

— Ты скажи главное — она тебе понравилась?

— Знаешь — понравилась. Спокойная. Умная. С чувством юмора.

Да, все так — спокойная, умная, с юмором. «Колокола громкого боя» звучали все слышнее. Я прикрыл глаза.

— Пап, ты что? — Лилька встревожено приподнялась со стула.

— Нет, ничего, устал, видимо.

— Не, это самое, что с тобой? Сердце? Сердце и в самом деле как-то неприятно закололо.

— Как ее фамилия, говоришь?

— Чья?

— Да этой Марины. Спокойной.

Лиля назвала фамилию — фамилия мне ни о чем не говорила. Ну, могла ведь и замуж выйти…

— Кто ее родители?

— Папа — моряк, капитан, ходит под разными флагами на ЧМП-шных судах, а мама… — тут она замялась. — Про маму я ничего не знаю. А что? И тогда я решился.

— Слушай сюда. Только слушай и не перебивай. До знакомства с твоей мамой я был не пай-мальчик.

— После — тоже, не будем говорить громко, — Лилька не могла не уколоть, ну это ж моя дочь, кто бы сомневался.

— Подожди. Так вот. Я знал одну женщину. Чуть не женился даже на ней, но, как говорится, Бог уберег. Историю ту я выкашливал почти десять лет и до сих пор все очень хорошо помню.

— Да, мне мама говорила, ты даже из Одессы уехал тогда куда-то.

— Так вот. Я был тогда влюблен и долго не мог отойти от предательства. Та женщина меня предала — спокойно, умно и с юмором. Если бы не встретил Свету — не было бы ни тебя, ни Олега.

— Да, я знаю, мама говорила как-то… Это был один из тех скелетов в шкафу, одно воспоминание о которых приводит в ярость. Я знал за собой эту черту — когда у меня падала планка, ко мне лучше было не подходить. Все мои южные предки начинали бунтовать одновременно, и им внутри становилось тесно.

— Я хочу ее увидеть. Но так, чтобы она не видела меня. Потом приму решение. Лиля еще попыталась пошутить:

— Пап, ну что это за детский сад?

— Выполнять! Я должен ее увидеть. Вскоре они назначили встречу в одном из кафе на узкой улице недалеко от городского сада. Я сидел через дорогу, вооружившись терпением и искренне сожалея, что нет бинокля. Смотрел, как две девушки чему-то смеются, как Олег глаз не сводит с Марины. А я ловил каждый жест, каждый поворот головы. Да, это была ЕЕ ДОЧЬ! Дочь стервы, сломавшей не одну жизнь.

Я подошел к столику.

— О, пап! Ты как здесь? — почти хором обратились ко мне мои дети.

— Здравствуйте. Давайте знакомиться. Как зовут вашу мать?

Марина улыбнулась:

— Не мать, а маму. Ее зовут Ольга Николаевна. А вас?

— Как? Как ее зовут?

— Ольга Николаевна.

Это было другое имя. И другая женщина. И Марина не оказалась стервой. Я все себе выдумал из головы! Уже вечером моя Светка, умащиваясь на . скрипучем диване, не смогла не уколоть:

— Эх ты, Капулетти одесского розлива… Вы ж один тип женщин выбираете, южные горячие мужчины!