Исповедь ночной бабочки

Готова поручиться, мы встречались с вами. Ранним утром, в первом метро, когда я возвращалась домой, а вы с нескрываемым презрением отводили взгляд от моих высоких каблуков и короткой юбки. Или той ночью, помните, когда вы гуляли в шумной компании друзей, а я выходила из бара под руку с очередным подвыпившим клиентом. Вы окидывали меня оценивающим взглядом, а потом, зажимая рты руками, хихикали мне вслед. А потом приходили домой и, не включая света, заходили в детскую, подтыкали одеяльце своей маленькой дочери и тихо в темноте клялись сами себе, что никогда не допустите, чтобы она стала такой, как я…

Только вот все почему-то забывают, что и я тоже когда-то была такой маленькой девочкой.

Помню, мне подарили красивую книгу сказок с красочными картинками, мне всегда на ночь читала ее бабушка. Моя любимая история была про девочку Иду, игрушки и цветы которой оживали ночью и начинали танцевать.

— Только так не бывает, правда? — спрашивала я у бабули. — Мои игрушки никогда не оживут.

— Почему бывает? — загадочно улыбалась она. — Если веришь в сказку, она обязательно сбудется!

Бабушка умерла, когда мне было двенадцать. Тут бы написать что-то вроде «в тот день я поняла, что больше не верю в сказку», но это будет неправдой. Лишь тогда я начала в нее по-настоящему верить — отчаянно и неистово, ведь кроме этой веры у меня больше ничего не оставалось. Моей первой приемной семьей стали местные фермеры. У них было еще пятеро приемных детей. Тут работало правило трех «без»: мы были бесплатной, безмолвной и бесправной рабочей силой, на которой, собственно, и держалось все их огромное хозяйство. Вставать приходилось в полпятого утра, а ложиться за полночь, полноценно кормили нас только в обед, а зимой приходилось совсем уж туго. Однажды ночью я даже пробралась в подвал, открыла там трехлитровую банку с тушенкой и лопала ее прямо руками.

Собственно, именно за этим занятием меня и застукала «мама»… Моей второй приемной семьей были верующие люди. Мы молились утром и вечером, каждые выходные посещали церковь, я даже снова пошла в школу. А когда мне было пятнадцать, приемный отец… изнасиловал меня. Я встретила Анжелику через год после того, как убежала из семьи.

— Боже, какая ты тощая, — она удивленно разглядывала меня. — Тебе точно есть семнадцать лет?

— Да, в прошлом месяце исполнилось, — врала я, с завистью глядя на ее холеные длинные пальцы и пышную рыжую гриву. Пару дней назад я узнала, что в местную небольшую гостиницу нужны девочки для уборки.

— Хорошо… Только сначала иди на кухню и поешь, пожалуйста, на тебя же без слез не взглянешь!

Я совру, если скажу, что не сразу знала, чем занимаются девчонки, живущие в комнатах на верхнем этаже гостиницы. Но мне нравилось там. Я мыла полы в номерах, меняла постельное белье. Барышни в шутку называли меня Золушкой, всегда угощали конфетами и дарили свои старые вещи. Иногда свободными вечерами они собирались в беседке во дворе, выпивали и рассказывали смешные и грустные истории, случавшиеся с ними. Одна из них была про Юльку — обычную проститутку. Говорят, от клиентов у нее не было отбоя. Но каждую субботу она была свободна — ждала Его. И он являлся, иногда даже с цветами. А однажды он приехал и забрал ее навсегда. — Анжела рассказывала, что видела ее в городе — расфуфыренная, как кукла, а на безымянном пальце брильянт с голубиное яйцо, — делилась Олеся. Все девчонки любили эту историю. Я, смотрела на них — под тоннами макияж, напускного цинизма и несбывшихся надежд в них до сих пор жили маленькие девочки, верившие в сказку… Меня никто не заставлял, я сама пошла к Анжеле. Так я стала одной из них. Работала уже почти четыре года, когда познакомилась с Женей. С тех пор каждую неделю он приезжал за мной.

— Ты слишком умна для этого места,

— сказал он как-то раз, гладя меня по волосам. За то время, что мы общались, я успела ему о себе рассказать. — Ты никогда не думала о том, чтобы пойти, например, учиться?

— Очень хотела бы, — вздохнула. — Но я ведь даже школу не окончила, хоть мне там и нравилось… Да и для университета нужны не только деньги, но и время…

— Я тебе помогу, — сказал он и чмокнул меня в затылок.

Стоит ли говорить, что я была в него влюблена?

Когда Женя пригласил меня на свидание — настоящее свидание — я была вне себя от счастья. Но вечер, который должен был стать лучшим в моей жизни, обернулся кошмаром.

— Кого я вижу, — молодая пара остановилась у нашего столика. — Евгений, сколько лет, сколько зим! Вы не против, если мы к вам присоединимся? .- Нет, что ты, — сдержанно ответил Женя, — присаживайтесь, конечно. Весь вечер его друг, представившийся Сергеем, не сводил с меня глаз. Но самым страшным было то, что его лицо было мне смутно знакомо… А когда его жена вышла в уборную, он слегка наклонился ко мне и шепнул: — Анжелике привет передавай! По тому, как медленно залилось краской лицо Жени, я поняла: он услышал. Больше Евгений не приезжал. Я никому не рассказывала об этом, но все девчонки с того момента смотрели на меня с жалостью и немым укором — словно я разрушила их последнюю надежду. Институт я бросила. А однажды, напившись, пошла среди ночи к Анжеле и, рыдая у нее на плече, спрашивала, почему мир устроен так, что мечты сбываются у всех, кроме меня. И тогда она рассказала мне, что никогда не встречала Юльку в городе. После той ночи, когда девчонки видели ее в последний раз, ее нашли в лесу, изнасилованную и с перерезанным горлом…